«Ни одна благородная душа не лишена доли сумасшествия».

Аристотель

Арль, ноябрь 1888 года. Несмотря на позднюю осень, на улице стоит невероятная жара. Когда же начинает дуть ветер, легче не становится. Дикий злой ветер бьёт по лицу, стремится проникнуть везде: за шиворот, в дома — и разрушить ту хрупкую гармонию, которую люди пытаются поддерживать. Ван Гог возвращается вечером в мастерскую. На кухне хозяйничает Поль Гоген. Мимоходом он роняет взгляд на свежее полотно Ван Гога, тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону. Винсент с воодушевлением рассказывает о месте, где он сегодня работал. Гоген, склонив голову набок, едва его слушает. Наконец он устало произносит:

— Винсент, как же ты ещё мало понимаешь в искусстве. Пойми, тебе не нужно списывать натуру, постоянно глядя на неё. Включи, наконец, своё воображение! Перестань быть рабом натуры и включи свою голову!

— А что, если я не могу рисовать из головы?

— Тренируйся! В конце концов, я рядом и всегда могу тебе подсказать. Ах, Винсент, Винсент! Мне так досадно видеть, как ты даром теряешь время!

— Что? Это я-то теряю даром время? Да, если ты хочешь знать, в то время, которое ты называешь потерей, я совершенствую своё мастерство. Я нашёл то, чего так долго искал. Я чувствую, что краски на моих полотнах начинают звучать подобно музыке! Да, мои картины излучают жизнь, свет! …И ты сильно ошибаешься на мой счёт.

— О да, да… — Гоген грустно качает головой. — Твои картины излучают столько света, что от него можно сойти с ума! Я бы лично не повесил у себя твои картины.

— Значит, я по-твоему сумасшедший? Гоген смотрит на него внимательно на свежее полотно товарища и после короткой паузы наконец произносит:

—  Глядя на твои картины такая мысль невольно приходит в мою голову.

— А  твои, твои полотна.. лишены жизни! 

— А искусство и не должно уподобляться жизни. Художник должен создавать свою жизнь, свою реальность, а не искать её прототипы из окружающего! Мы должны обратиться к истокам нашего сознания и воссоздать тот первобытный мир, который был прежде, чем первые ростки цивилизации разрушили его.

Ван Гог прерывает его и, метнувшись к одной из последних картин Гогена, тычет в неё пальцем и выкрикивает:

— Ты, видимо, имеешь в виду вот этот мир?! Плоский и бездушный. И ты думаешь, что эти плоские фигуры могут кого-нибудь вдохновить! Ха-ха!.. Да, это же мертвецы! Которые одним своим видом наполняют душу холодом!

Гоген багровеет. Винсент, всё больше распаляясь и размахивая руками, продолжает:

— Твои картины мёртвые и холодные! Ты, ты… убиваешь натуру!

— А ты её насилуешь! Ну кто, кто, скажи, позарится на это? — указывает на последнюю работу, на которой изображён потёртый стул. — Да, это поистине шедевр, которым будут восхищаться потомки! Взгляните, какой прекрасный драный стул, на котором когда-то восседал великий художник Винсент Ван Гог! — смеётся.

Винсент в запале замахивается на Поля, но через мгновение резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. Гоген опускается на стул, медленно закуривает и всматривается в даль, синеющую за окном. Потом он долго смотрит на картину, над которой так зло подшутил его друг. Он садится на стул, рассматривает картину и о чём-то долго думает.

Позднее к вечеру Винсент возвращается выпивший в руках у него новая картина.  На картине Ночная терраса кафе. Атмосфера ночи передана. Снова желтый и фиолетово-синий..На следующее утро друзья стараются не смотреть друг на друга. Они отводят глаза, стараясь не встретиться взглядами. Наконец Винсент заговорил первым:

— Ты… это извини меня за вчерашнее. Я немного погорячился, наговорил тебе всего, не имел в виду…

— Да что уж там… Нам просто сложно понять друг друга… У нас слишком разные представления об искусстве.

(отрывок из повести Поль и Винсент).

Результатом двухмесячного сотрудничества Поля Гогена и Винсента Ван Гога в Арле стало более сорока шедевров искусства. Однако сами отношения художников трудно назвать дружбой. Отношения скорее напоминали битву или дуэль, во время которой один погибает, другой остаётся жить. Похоже, что в битве победил Гоген. Поскольку встреча заканчивается для второго отрезанным ухом и психбольницей. Победитель же уехал зализывать раны сначала в Париж, потом на Таити. Хотя о какой победе может идти речь, если каждый остался верен своим идеалам до конца. И ещё более странным кажется то, что дружба, переросшая в ненависть, стала невероятно плодотворным полем деятельности для обоих. Адреналин, подпитываемый абсентом и постоянными спорами и ссорами, приводит к тому энергетическому взрыву, когда творческий потенциал обоих достигает некой вершины, климакса, который неизменно приводит к упадку и бессилию. Несмотря на сегодняшнее признание, творения этих художников не раскрываются всем. Отношение к их работам неоднозначно: от глубокой симпатии и восторга до полного неприятия. Но, наверное, так и должно быть. Главное, что их работы никого не оставляют равнодушным.

Конец 1880-х годов можно назвать периодом кризиса в области искусства. Постимпрессионизм отражает духовный кризис того времени. На фоне индустриализации и технологического развития художники не спешат перестроиться и воспевать машины. Это случится немного позднее. Ускоренное развитие в области машиностроения воспринимается многими художниками как вызов духовному, миру первозданного и возвышенного. Поэтому некоторые из художников в буквальном смысле пытаются убежать от новой реальности в деревни поближе к природе или в подсознание. Одними из таких художниками были Ван Гог и Поль Гоген. Два художника самоучки, которые не признавали канонов академического искусства и догм. И оба в буквальном смысле бежали от реальности. Один в деревню Арль, Другой на остров Таити. Оба протестовали против реалий нового мира и чувствовали себя в неком смысле изгоями, отверженными, непонятыми своим временем гениями. И надо сказать, что это было почти так. Почти?  Потому что не мир, а они сами отвергли его, выбрав свой путь в творчестве, который никогда не бывает легким. Поль Гоген даже написал собственный портрет “Отверженные”, где сравнивает себя с героем романа Гюго Жан Вальжаном– каторжником и человеком сложной судьбы. Художнику нравились позиционировать себя мятежником, которому нет места в буржуазном мире.   

Эти два гения дружили и ненавидели друг друга одновременно. Настолько разные были у них представления об искусстве и как его создавать. Перед тем как встретиться в Арле, где то за год до этого, художники встречались в кафе Тамбурин, где в знак дружбы и симпатии обменялись работами. Была ли эта встреча кем задокументирована? Неизвестно. Но по одной версии Ван Гог подарил другу два натюрморта с подсолнухами, Поль Гоген свой бретонский пейзаж (версий пейзажа у него было достаточно много). И немного позднее в задушевной беседе за дружеским ужином Ван Гог предложил другу обменяться автопортретами, закрепив так сказать свою дружбу. Где и когда? Ну конечно же в Арле! Он был бы очень рад, если бы его новоиспеченный друг любезно принял его приглашение приехать погостить к нему в Арль. И Гоген любезно соглашается. Тем более, что брат Винсента Тео обещал устроить Гогену персональную выставку снабдить денежной субсидией.  

Об этой встрече было много толков. Говорили, что они много ссорились. И что после одной из таких ссор Ван Гог отрезал себе ухо. Одни говорили, что художники не поделили женщину, другие, что женщина тут ни при чем и ссорились они из за разногласий в видении искусства. А эти видения у них были действительно разные. Например если Ван Гог стремился передать свое внутренние ощущения через видения окружающего мира, Гоген отображал свои внутренние видения, которые происходили вне этого мира. Попросту говоря, Гоген писал воображаемый мир. И если один с помощью различных цветовых комбинаций изображал свое эмоциональное ощущение окружающего, для другого цвет имел символическое значение:  синие стволы, красная земля, желтое небо. Поль Гоген сознательно избегает изображения тени. Бывший биржевой маклер, художник самоучка начинал писать свои картины в стиле клуазонизма. Термин взят из декоративно-прикладного искусства, так именуется техника перегородчатой эмали “клуазонне”. Техника использовалась в создании цветных витражных окон в церквях или дверных проемов. Позднее клуазонизм у Гогена перерождается в синтетизм — некое соединение формы с идеей. Синтетизм позднее нашел свое продолжение в примитивизме и символизме. 

С одной стороны у этих двух художников было много общего: оба придавали особое значение цвету, стремились к упрощению форм, изображали не реальность, а видение этой реальности. И все таки по содержанию они сильно различались. Ван Гог был романтик по жизни и свои эмоции черпал из окружающей реальности. Гоген же опять по натуре был символистом. В чем же тут разница? Разница в разных эмоциональных и духовных осмыслениях и мировоззрениях. Кому то может быть непонятно,  как можно например ссорится из-за разного видения или понимания цвета? Ссора их скорее была дуэлью двух  мастеров  за признание и любовь публики, которой в ту пору они не имели. Ведь оба художники не были признаны во время своей жизни. Но стали одними из прародителей таких направлений как экспрессионизм и символизм в искусстве. Гоген предпочитал уравновешенные конструкции, статику и не терпел беспорядочного спонтанного использования художественных средств. Ван Гог опять не следовал никакой системе, хотя методичность его друга внушала ему уважение. Гоген считал своего друга несложившимся художником и советовал систематизировать свой художественный язык и писать картины по памяти или используя свое воображение. Натуре Ван Гога это было неприемлемо. Его воображение включалось в процессе работы в непосредственном контакте с натурой. Он не мыслил цвет оторванным от природы и любил не один взятый цвет, а различные комбинации цветов. Для него краска была как пластический материал с помощью которого он лепил свои образы. Во время их встречи Ван Гог написал несколько картин под влиянием учения Гогена в несколько другой манере: картины “Прогулка”, “Арльские дамы”, “Воспоминания об Эттене”. 

 Под влиянием Поля Гогена Ван Гог пытался упрощать композицию, “изобретать” новую композицию. В одном из своих писем Альберту Орье он признавал влияние Гогена и говорил о нем с положительной стороны. Сам Гоген отрицал какое бы то ни было влияние Ван Гога, хотя позднее живя в Полинезии пытался выращивать подсолнухи из семян, присланных ему его другом из Парижа. Свое понимание в разности их натур Гоген выразил в этюдах “пустых стульев”. Затем просил Ван Гога прислать ему картину его “Подсолнухи” и последний прислал ему копию этой картины. 

Возможно Поль Гоген переживал из-за ссоры с другом, а может даже тосковал о нём.